Подсоветские евреи: путешествие туда и обратно.

СССР и евреи Мнения

Как, наверное, многие знают, во времена царизма существовали процентные нормы для евреев при поступлении в некоторые учебные заведения. В раннем СССР с антисемитской политикой царизма покончили и в период с 1918 и до конца 1940-х гг евреи в значительной степени превратились в интеллектуальный наполнитель тоталитарного режима.

Это привело к быстрому росту антисемитизма среди всех слоев подсоветского населения, в том числе среди самых широких масс рабочих, имевших зуб на большевиков: крупнейшие антибольшевистские рабочие выступления 1918 г (современный исследователь Дмитрий Чураков сравнивает их по масштабам с революционными событиями 1905 и 1917 гг) сопровождались всплеском антисемитизма. Из чего, конечно, не следует, что все поголовно рабочие, требовавшие свободных выборов в советы (вместо фальсифицированных большевиками) были антисемитами.

В конце 1940-х гг партийная диктатура решила немного изменить политику в целях укрепления влияния. Свободные выборов в рабочие советы, естественно, не ввели (властью делиться партия не собиралась), но евреев, к удовольствия части населения, потеснили с занимаемых ими позиций в государстве и науке.

Сначала развернули компанию по борьбе с «космополитизмом», а затем т.н. дело врачей (якобы мечтавших отравить высшее руководство по заданию мирового сионизма). И хотя столь далеко большевики после смерти Сталина уже не заходили, в ряде ВУЗов вплоть до конца 1980-х гг действовал запрет на прием евреев.

Если отдельные лица данной национальности туда и попадали, это случалось редко, а как правило их заваливали на экзамене. Причем, поскольку абсолютное большинство еврейских юношей и девушек не были религиозны и даже не владели еврейским языком, речь идет о прямом расистском запрете. Впрочем, в другие ВУЗы евреев принимали. Выводы делайте сами, а я скажу простую вещь: нечего из карьерных соображений поддерживать всякую нечисть. А то некоторые имеет обыкновение поступать по сволочному даже со своими сторонниками. Сказанное не есть оправдание большевистского расизма, если что.

 

Пример: Константин Сонин: О настоящем герое России

В последнее время стало слишком легко считать себя героем. Кто-то делает селфи с черно-желтой ленточкой и уже считает, что совершил подвиг; кто-то выдает настоящие награды за взятие мирных населенных пунктов. Да и откуда браться героям в мирное время, если, конечно, речь не идет о милиционерах или пограничниках? Тем не менее настоящие герои мирного времени есть, и их подвиг не менее важен для страны, чем подвиги тех, кто защищал ее на фронте.

В ноябре умер Валерий Сендеров — настоящий герой России. В 1980 г. он вместе с Борисом Каневским составил книгу «Интеллектуальный геноцид» о дискриминации евреев при поступлении в лучшие вузы нашей страны, а через некоторое время был арестован и осужден на семь лет лагерей по политическому обвинению. Конечно, «Интеллектуальный геноцид» был «антисоветской пропагандой» — наглядной и убедительной. В книге не было громких слов и философских рассуждений, в ней просто были собраны задачи вступительных экзаменов на мехмат и физфак МГУ, ведущие тогда факультеты математики и физики в стране, с краткими пояснениями: какая задача является сложной и для аспиранта, а какая в тот момент, когда экзаменатору надо было завалить мальчика или девочку с еврейскими корнями, была еще вообще не решена. Эти задачи были специально подобраны для того, чтобы не дать сильному, но «нежелательному» абитуриенту ни одного шанса на поступление.

Откуда взялась эта дискриминация — вопрос для историков советского времени. Началось все с испортившихся отношений с Израилем и борьбы с попытками эмиграции: уехать из СССР пыталась в основном интеллектуальная и творческая элита. Потом на том же мехмате борьба с талантливыми ребятами оказалась крайне выгодной второ- и третьесортным ученым — если бы туда поступали самые одаренные дети (или если бы туда взяли на работу филдсовских лауреатов Григория Маргулиса и Владимира Дринфельда), кому были бы нужны комсомольско-профсоюзные деятели? Конечно, участие в этой дискриминации было и омерзительной, и преступной (даже по советским законам) деятельностью и, значит, было бы невозможно без «указаний сверху». И, конечно, без этих указаний никто бы не получил семь лет за публикацию задач вступительных экзаменов…

Когда разговариваешь об этих историях с нынешними студентами, не только МГУ, где эта практика прекратилась в самом конце 1980-х, но и других вузов, мало кто верит. Прочитав книгу, поговорив с теми, кто сам стал жертвой дискриминации в СССР, а потом — и это не редкость — выдающимся ученым (правда, мы лучше знаем тех, кто стал профессором в Чикаго и Беркли, а не тех ребят, кого этот опыт сломал), студенты 2010-х гг. верят, но их первая мысль: нет, этого не могло быть здесь, у нас в Москве, всего 30 лет назад. Геноцид, пусть и интеллектуальный, — удел куда менее развитых стран и куда более диких, далеких времен. В том, что нынешнее поколение считает национальную дискриминацию дикостью, у нас невозможной, — заслуга в том числе и Валерия Сендерова.

Читайте также: Советский испанец на ледовом поле — Легенда № 17, Валерий Харламов

Оцените статью
Добавить комментарий