Шепот Империи

Дума

Первые Романовы внешне походили на старомосковских царей. Бороды, кресты, молитвы. И многие историки на это внешнее сходство покупаются и думают, что так оно и есть, что Михаил Федорович и Алексей Михайлович якобы послушно следовали средневековым канонам, и только третье поколение в лице Петра Алексеевича с русским Средневековьем покончило.
Так оно не есть, потому что Русь после Смуты уже не была Русью, а была Россией, т. е. полиэтничным, сложным, постоянно аккрецирующим вокруг московского «центра силы» организмом.

И было понятно, что это далеко еще не предел Чандрасекара, что звезда эта и дальше будет расти и вбирать в себя всё новый космический мусор, и гравитационное поле этой звезды будет всё плотнее взаимодействовать с гравитацией западной, или османской (через взаимодействие с ее крымским спутником), или даже дальневосточной, потому что в середине XVII столетия русские «служилые люди» вышли к Амуру, где 24 марта 1652 года столкнулись с маньчжурами. Первая стычка закончилась победой казаков Ерофея Хабарова, но эта стычка переросла в пограничную войну, которая длилась с переменным успехом 37 лет и закончилась только в 1689 году Нерчинским договором. Русские и маньчжуры не поделили между собой, грубо говоря, кто должен собирать ясак с приамурских племен.

То есть по формальным, ленинским принципам это была империалистическая война, за передел сфер влияния в третьем мире крупными сверхдержавами (а Московское царство и империя Цин были таковыми). Новые, парсунные времена требовали новых политических подходов и новых мер, часто крутых. Так, например, уже при Михаиле Федоровиче начнется формирование «полков нового строя», т. е. в европейских терминах того времени — мушкетеров. Любые политиканские рассуждения на тему того, что Россия от кого-то там в XVII веке отставала — миф! Если бы Россия отставала от Запада, она бы не оттяпала у Речи Посполитой Украину и не задирала бы Турцию, Персию и Китай «казаками-разбойниками» вроде Хабарова или Разина.

Шепот Империи
Изображение: 5 июля 1682 года. Москва. Грановитая палата. Первый русский внесистемный оппозиционер Никита Пустосвят дебатирует с кровавым режимом.

Вот почему в середине XVII века умы тогдашних русских идеологов (т. е. в основном церковников, потому что русское сознание было еще очень религиозным) начнут занимать идеи откровенно имперские, экспансионистские. При этом экспансионистский кирпич скреплялся филантропским, что ли, раствором. Объединить все православные народы, дойти до Константинополя и Иерусалима, до Крыма и Сирии, до Эфиопии и Месопотамии, не мытьем, так катаньем, не дипломатией, так войной, неважно.

Везде, где живет православный человек, должно быть защищено его право исповедывать свою веру. При этом армяне, например, тоже считаются за «своих», пусть они и монофизиты, а не православные. Они «наши», они были когда-то под рукой византийского «царя», который сам погиб, но перед смертью отправил на Русь прекрасную царевну — Софью Палеолог. Это пропагандистский миф, но в то же время это очень простая и понятная программа, которую сейчас назвали бы «защитой прав человека», или «свободой совести», или «соблюдением требований этноконфессиональных меньшинств». В XVII веке, да и сейчас, к сожалению, соблюсти эти требования в полной мере можно было только въехав в Крым или Киев на коне.

Современному человеку, не понимающему, как чувствует и рассуждает человек религиозный, подобные мифопостроения могут показаться нелегитимным бредом и популизмом. Но именно так и работает миф! Имеют значение не реально выполнимые политические обещания, а точная апелляция к архетипам религиозного мышления, массовым ожиданиям и пророчествам. Так, например, Жанна д’Арк поедет в Шинон к дофину Карлу, руководствуясь смутным пророчеством, оставленным, якобы, Мерлином: «Се, Дева грядет по спинам лучников», и дофин почему-то поверит ей. Миф выше закона! С юридической точки зрения Карл был лишен к тому времени всех прав по договору в Труа (1420) и считался бастардом. Легитимным королем Франции был семилетний Генрих VI, но он был англичанином, и французам это не понравилось. Поэтому они поверили сомнительному пророчеству, а не юристам Парижского университета, приложившим немалые усилия к тому, чтобы сжечь Жанну.

Вот эта имперская, византийская линия русской политики получит окончательное оформление в середине XVII века с богослужебной реформой патриарха Никона и вызовет первое по-настоящему серьезное оппозиционное движение в России. То, что русские служебники отличаются от греческих, то что русские крестятся двумя перстами и не очень хорошо разбираются в святоотеческом предании, знали на Руси задолго до Никона, так, например, именно с этих позиций критиковал Ивана Грозного бежавший в Литву Андрей Курбский: «а мы неискусны и учиться ленивы, а вопрошати о неведомых горды и презоривы». Но это были только разговоры, а вот реформа Никона имела конкретный политический смысл. Дело в том, что 8 января 1654 года Переяславская рада присягнула на верность московскому царю Алексею Михайловичу. Запорожское войско, дотоле связанное присягой с польским королем, посчитало, что права православных украинцев королем не соблюдаются, а если так, то и служить ему более нет причин. Никон унифицировал богослужение с тем расчетом, чтобы русский и украинец могли слушать одну службу и читать одну молитву, не косясь друг на друга, не перебивая и не споря: «Ты неправ, нужно вот так!» — «Ни, потрибно так!»

Обыкновенно в истории все происходит ровно наоборот. Доминирующая нация, победители (т. е. в данном случае русские), обыкновенно навязывают побежденным (т. е. украинцам) свои обычаи. Но здесь было принято спорное решение переписать русские книги по украинскому образцу, который был ближе к греческому оригиналу. Как и все русские идеологи, Никон рассуждал с прицелом на два-три века вперед: вот сейчас мы приняли к себе украинцев, а там, глядишь, и сербы, и болгары подтянутся, и вот уже почти виден в тумане заветный крест на Святой Софии… Всё выглядит очень заманчиво. Но случилась другая беда: Никона не поняли и не приняли свои же, русские, можно сказать, националисты.

Старообрядцев можно понять: они категорически не хотели лезть ни в какие внешнеполитические авантюры, тем более с вечно мятежной Украиной. А зачем? Не лучше ли жить по-своему, выращивать капусту на огороде и хранить обычаи своих, русских старцев? Не нужно никуда лезть, спасать от польского ига украинцев, от османского — сербов и от персидского — грузин. Нет, нет, это все нам не нужно, нам бы со своими проблемами разобраться, а не с Польшей воевать (что было неизбежно в случае ратификации Переяславской рады царем и Земским собором).

«Не лить кровь за хохлов!» — вот краткое содержание политической программы этой внезапно образовавшейся оппозиции. Это программа, основанная на здравом обывательском смысле. Подобные рассуждения всегда логичны, их можно слышать и сейчас в быту или с экрана телевизора, и нетрудно заметить, что именно патриарх Никон и царь Алексей Михайлович «Тишайший» в глубинной исторической перспективе взвели курок первой мировой войны. Ведь если бы победили старообрядцы, если бы Россия выбрала путь изоляционизма, отчуждения от братских ей славянских и православных народов, цепной реакции, запустившей войну, не последовало бы. Россия не стала бы защищать сербов, сербское государство было бы аннексировано Австро-Венгрией, но Россия не ввязалась бы в невыгодную для себя драку, драку, к которой она не была готова, прежде всего, экономически.

Не стоит думать, что старообрядчество — это какая-то миролюбивая «древлеправославная» вера. В 1682 году стрельцы будут бросать на копья царских приближенных под одобрительные крики староверов, которых поддержит лично Иван Хованский. Староверы потребуют провести в Кремле богословский диспут с троеперстниками. Диспут состоится. Стороны обменяются ругательствами и взаимно анафематствуют друг друга (это событие позже изобразит художник-передвижник Перов). Т. е. если бы стрельцы и староверы дорвались до власти, они бы, вне всякого сомнения, устроили кровавую кашу.

Эти предположения, конечно, очень условны и годятся разве что для написания романов в жанре альтернативной истории. Россия ввязалась в украинский конфликт, и позже в сербский, и болгарский, и грузинский, потому что к середине XVII века это была уже не старая Московия, а новая, имперская Россия. Петр I лишь закрепит этот статус, наполнив его новым, светским и этатистcким содержанием. Но по факту уже его отец, Алексей Михайлович, — «обладатель» («император») нескольких «царств». Вот его официальная титулатура: «Божиею милостию, Мы, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Литовский, Смоленский, Тверский, Волынский, Подольский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея Северныя страны Повелитель, и государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель».

Как мы видим, в этом списке числятся земли, которые по факту Россия не контролирует: Белоруссия, Волынь, Грузия и проч. Это типичная логика империи, включать в титул политические претензии. Даже проиграв Столетнюю войну, англичане не откажутся от титула короля Франции, который они, по их мнению, честно заработали Азенкурской битвой и договором в Труа (англичане уберут французские лилии из королевского герба только по результатам Амьенского мира 1802 года, когда у Франции не будет уже никакого короля).

Русский раскол — явление сугубо этнополитическое. Это первая в истории России отчетливая поляризация, контуры непримиримой вражды будущего, на одном полюсе которого амбициозное имперское правительство, на другом — изоляционисты, патриоты, почвенники. При этом правительство, что логично, будет все дальше уходить от национальных интересов, а будет руководствоваться эфемерной идеей «защиты прав». Точно так и США в 2016 году расколются на либералов и трампистов, за тем только исключением, что у власти как раз окажется типичный, по американским понятиям, «старовер».

Конечно, сейчас уже не отмотать время назад, не войти в реку времени. Но можно предположить, что было бы, если бы тогда, в XVII веке победили не никониане, а старообрядцы. Получилась бы типичная изоляционистская азиатская держава вроде Японии и Китая. Украина точно перестала бы существовать как нация, потому что поляки там всех перебили бы и окатоличили, сербов перебили бы австрийцы, болгар — турки, грузин — персы. Эти народы частично были бы уничтожены, а частично перешли в ислам и католичество. Вот что было бы.

Эти две партии, «имперскую» и «патриотическую», в принципе нельзя судить с позиций обывательской логики. Конечно, трудно удержаться на месте, когда ты читаешь у Достоевского о том, как турок на глазах матери вышибает мозги младенцу выстрелом из пистолета; хочется самому взять пистолет, или саблю, или еще что-нибудь потяжелее, и бежать в Сербию, или Болгарию, или Грецию драться с подобной мразью. Но и староверов можно понять: практически все войны, которая вела Россия, защищая «братьев-славян», ложились тяжелым бременем на госбюджет, т. е. на подати и налоги, изымаемые из кармана непосредственно русских людей.
Именно подобная, имперская логика восторжествовала при Петре I и привела в итоге к чудовищному результату — во имя идей модернизма и экспансионизма царь сделал рабами собственный народ.

Оцените статью