Солженицын — русофобство или классика лжи

Дума

В настоящее время в нашей стране, пожалуй, не найти людей, не знающих фамилии Солженицын, может быть кроме дошколят или беспризорников, которые никогда не посещали школу. Почему я так считаю? Да потому, что это имя звучит ныне в программах школ и вузов, на уроках литературы и истории, открыты музеи Солженицына, именем его названы школы, вузы… О нём постоянно вещают с телевизионных экранов, не сходит он и со страниц «демократических» газет и журналов. Сочинения Солженицына, тенденциозно ориентированные на девальвацию общественных ценностей коллективизма, содружества, порядочности, стали издаваться ещё во время властвования в СССР Никиты Хрущёва, когда тому нужна была поддержка новой волны антисталинистов, уже сформировавшейся под воздействием хрущёвского вероотсупничества и Западной пропаганды, ухватившейся за него.

До недавнего времени я позволял себе что-то лепетать не то, чтобы в оправдание Солженицына, а в пользу того, что осуждать Александра Исаевича следует не так уж яростно, мол, неразумно записывать именно его в главные русофобы. Сдаюсь: не время относиться к Солженицыну «объективно». Время его грубо мочить как «идеолога власовщины». И это правильно.

Мое прежнее лепетание сводилось к следующему. Солженицын при всех его заносах не был русофобом. Он осудил бомбежки Югославии. В наше время он однозначно одобрил бы воссоединение с Крымом и поддержал бы Донбасс. И он бы не молчал, а громко заявлял о своей позиции. Россию он специфически, но все же любил. С профессиональными либералами А.И. сцепился задолго до крушения СССР. Те его в ответ люто ненавидели, и это тоже говорит в его пользу. К тому же он крупный писатель – несколько его книг мыслящему человеку полезно прочитать.

И так далее. Да, умничал я, он совершил несколько трагических ошибок, и в этом переплюнул всех наших писателей, немалых путаников. Все это надо осознать. Но ставить его на одну доску с бандой прохиндеев, дорвавшихся до власти в 1991-м и ныне в ней остающихся, не дальновидно.Не до нюансов сейчас. Главный враг – власовщина. Именно Солженицын в ГУЛАГе пропел ей осанну. Он оставил в своем творчестве грязное пятно. И оно несмываемо.На этом можно поставить точку.

Но буквально для нескольких человек, любомудров, не теряющих способности к размышлениям в любых обстоятельствах, продолжу. Остальные свободны. Почему у меня так долго длился роман с Солженицыным? Почему не выбрасываю его книг со своих полок? И даже допускаю, что в отдаленном будущем о нем будут вспоминать не только как о сволочи?

В конце 1980-х, еще работая журналистом в Сибири, я поступил заочно в Литинститут. И тут попал в среду солженицынофилов. Тонкие педагоги, люди весьма приличные, спецы по эмигрантской литературе (недоступной для нас), рассказывали: смотрите-ка, А.И. вломил Синявскому за «Прогулки с Пушкиным». Прочитайте статью «Колеблют твой треножник». И другую его публицистику. Мы добывали, читали и видели: действительно, крутая публицистика. Подобной в Союзе не было. Вообще не встречалось такого, чтобы люди спорили без всякой цензуры.

Потом я добрался до «Бодался теленок с дубом» и обалдел. Эта книга точно меня перепахала. Я месяц не выпускал ее из рук. Сейчас не до конца понимаю: почему такое действие она на меня произвела? Вроде жил в Москве, вращался в кругу достаточно образованных людей, был книгочеем, биографии древних греков и римлян знал назубок…Уже обладал немалым жизненным опытом. А «Теленком» меня ударило, будто обухом по голове. Ответ я знаю, но он потребует «многабукф». Коротко: в современной отечественной литературе ничего подобного не было. Не встречалось такого, чтобы писатель один мог противостоять целому государству. Чтобы он жил исключительно своим умом.

От книги исходило ощущение полной внутренней свободы автора. Оказывается, можно любить человека (Твардовского) и откровенно писать о его слабостях. Можно считать соратником другого человека (Сахарова) и принципиально с ним спорить. «Теленок» наносил удар и по тогдашней шобле из «Огонька», да-да! Взять историю с «письмом 11-ти» в изложении А.И. Короче, перепахал. В благодарность за это я и закрывал потом глаза на многое, с чем был не согласен. Моя дипломная работа в Литинституте была посвящена спору между Солженицыным и Сахаровым 1969-1974 годов. Ее оценили на «отлично» рецензенты – демократка М.Чудакова и патриот Вл.Гусев.Привитый таким образом, я спокойно и без фанатизма читал другое из Солженицына. Наблюдал его эволюцию. После 1991 он о коммунизме уже редко вспоминал. Про власовщину, кажется, забыл. Видно было, что он полностью разочаровался в «альтернативе Февраля», в чем и признавался. А если человек увидел гнилость Февраля и при этом не желает России исчезнуть с карты мира, то куда ему идти? Только к Октябрю. Сюда Солженицына не пускало его прошлое, да и стар он уже был совершать такие идейные кульбиты. Вот и получилось, что «красное колесо», дело его жизни, докатилось только до марта 1917-го. Это все равно, что исследователь Второй мировой остановился бы в своей работе на марте 1941-го.Что все-таки сгубило Солженицына, которого я продолжаю считать крупным писателем?

Уже в «Теленке», находясь в ослеплении, я не мог не заметить в нем такой порок: мелочность. Мелочность, сочетавшуюся с неблагородством. Он на многих страницах сводил счеты с первой женой. Женщина запуталась, но от любви к нему, от желания любой ценой вернуть его. Мелочность – непростительная черта для писателя, публициста (кстати, она свойственна подавляющему числу нынешних «властителей дум»). Только мелочность и могла убедить Солженицына, что «Тихий Дон» написан не Шолоховым, и заставить Александра Исаевича долго вести идиотское расследование с заведомо провальным результатом.

Родственны мелочности – ожесточенность, озлобленность, неспособность ПРОЩАТЬ. «Правда, сказанная злобно, лжи отъявленной подобна» — точно сказал о Солженицыне Лакшин. Плюс гипертрофированное самомнение писателя. Все это и подтолкнуло Александра Исаевича к изысканиям в областях, куда ему не нужно было соваться – Великой Отечественной и власовщины, в частности. А ведь умный, очень умный человек!

Только темы ему эти, прежде всего, интеллектуально, не по зубам. Но ведь «мыслитель», «пророк» (думал он о себе), обо всем должен говорить! Вышло то, что вышло. Жирное пятно получилось величиной во все его творчество. Все остальные его заносы можно списать на особенности времени, но только не этот.Заслужил, в общем. И за это расплатится. Наполеон говорил: “Неизбежная война — это справедливая война”. Предстоящая общественная расправа с Солженицыным абсолютно неизбежна. Значит, справедлива.

Ату власовца! Последняя ремарка, для точности. Лагерным стукачом Солженицын не был. Я в этой теме разбирался, когда еще были живы те, кто знал достоверно. В стукачи А.И. записывают до кучи. То, что в это многие легко уверовали, подтверждает: идейные споры нам вести мало, надо противника замазать всеми видами дерьма. И это, между прочим, проявление мелочности.

Сергей Кредов

Оцените статью