Top.Mail.Ru

Евреи и национальный вопрос в российской империи

Евреи и национальный вопрос в российской империи Мнения

И все же, главным вопросом следует признать еврейский, по той хотя бы причине, что еврейские парни будут играть значительную роль в боевой организации эсеров и в партии большевиков, а именно это и есть цель нашего исследования, выявление причин русской революции. Как же они туда, в эти организации попали? Может быть, следует называть русскую революцию не русской, а еврейской, как это и делали часто политические противники большевиков, и свои, белогвардейские, и западные расисты, от Киплинга до Гитлера?

Разберем. До Екатерины Великой евреев, в значении «люди, исповедующие иудейскую веру», в России не было. От слова «совсем». При Елисавете Петровне всех евреев пересчитали, было их не то 50, не то 60 человек. Причиной тому была не исконная русская ненависть к евреям какая-то, это миф, а этнополитические принципы существования Московского государства.

В допетровские времена к евреям в России относились так же, как и к татарам (Карамзины), или немцам (Фонвизины), или любому другому этносу, т. е. предлагали принять православие и перейти на государеву службу.

Когда русские в 1654 году отбили у поляков Смоленск, несколько тамошних евреев: Шафировы, Веселовские, Аршеневские, — крестились и очень быстро сделали сногсшибательную карьеру. Петр Шафиров, например, дослужился до вице-канцлера и президента Коммерц-коллегии, т. е. министра внешнеэкономических связей.

Но когда начались плотные торговые контакты с Европой, то сразу, среди прочего, возник еврейский вопрос. Западные «партнеры» стали дружно намекать, что было бы неплохо пустить в Россию еврейских купцов и — получили решительный отказ. В 1698 году за евреев будет просить Петра I бургомистр Амстердама, Петр откажет. Елисавете Петровне тоже предложат дать торговые льготы еврейским торговцам хлебом и вином и услышат в ответ категорическое: «От врагов Господа Моего Иисуса Христа не желаю прибыли интересной».

Дело было, я думаю, не в религиозном вопросе, и не в национальном, а в экономическом. И Петр, и его дочь Елисавета придерживались протекционистской экономической политики, т. е. не доверяли западному капиталу и никаких евреев в России видеть не желали, потому что это была угроза русским купцам.

Евреи появились в России оттуда же, откуда и поляки, после разделов Речи Посполитой в 1772—95 гг. Когда русские оттяпали у поляков Белоруссию, Литву и Правобережную Украину, выяснилось, что на этих территориях очень много евреев. От 12% до 20% всего населения, по разным оценкам, были евреи.

Вот откуда и когда в России появились евреи, а вовсе не из Хазарского каганата или еще какого выдуманного Артуром Кестлером «тринадцатого племени».

Положение евреев в России было не то чтобы тяжелое, оно мало чем отличалось от положения простого русского народа, скажем так. «Черта оседлости» — всего лишь одно из проявлений недальновидной и самоубийственной политики последних Романовых, старательно консервировавших страну. По сути, за чертой оседлости жили все русские крестьяне, которые были прикреплены к земле, к своим помещикам и могли пойти в город на заработки только с разрешения барина или начальника.

Российская империя была страной социально малоподвижной, этнокорпоративно замкнутой. Эту замкнутость и тогдашние, и сегодняшние консерваторы пытаются зачем-то выдать за «скрепы». Это чушь и ложь. Человек тогдашний, особенно просвещенный, получивший среднее или даже полусреднее образование (условный Ломоносов) хотел, конечно, ехать в город и там делать карьеру. Этой возможности царское правительство людям не давало, как не давали провинциалам на рубеже 1980—90-х гг «московской прописки». Логично предположить, что такая вот «лимита» пошла в революцию.

Совершенно очевидно, что и тема участия евреев в русской революции, как и тема русских евреев вообще, политизированы и мифологизированы до самой крайней степени, еще больше, чем тема самой революции. Достаточно открыть рот и сказать «а», как тебе заткнут рот кляпом и пригрозят, чтобы ты ни в коем случае не говорил «бэ», либо русские националисты, либо либералы, либо еще какие-нибудь идейные идиоты.
Но я все-таки скажу. Ничего особенного в еврейском вопросе нет. Это не священная корова, которую нельзя трогать за вымя, а обычная логика химерного контакта, логика, к сожалению, печальная.

Евреи — это не Россия и не Запад, это отдельный суперэтнос, со своими традициями, религией, с разными этносами, которые в него входят: сефарды (испанские евреи), ашкеназы (немецкие и польские евреи), были еще, например, караимы в Крыму, последний реликт Хазарского каганата, химьяриты были, йеменские евреи. Это главная причина, по которой к евреям относятся настороженно, в любой стране мира. К любой диаспоре, которая сохраняет свои традиции, всегда относятся с подозрением. Вьетнамцы, например, в 1978—79 гг очень сильно напрягались из-за китайской диаспоры, т. н. «хуацяо», и правильно делали, потому китайцев во Вьетнаме было 1,2 млн человек, и Дэн Сяопин откровенно использовал их как «пятую колонну».

При этом не нужно думать, что евреи очень уж религиозны. Евреи не религиознее русских, или немцев, или шведов. Вот это совершенно точно миф. Есть хорошая книга Шломо Занда «Кто и как изобрел еврейский народ», в которой автор убедительно доказывает, что евреи — никакая не богоизбранная нация, свято чтущая Тору, а самый обычный этнос, сформировавшийся бог знает из кого и бог знает как.

То, что все евреи религиозны и должны ходить в синагогу, придумали еврейские националисты — сионисты, которые основали государство Израиль и утвердили иудаизм в качестве государственной религии. Сионизм начинался как светское явление, но очень быстро скатился в религиозное, по той же причине, по которой русские патриоты и почвенники в 9 случаях из 10 становятся православными фундаменталистами: религия — очень удобный инструмент пропаганды и скрепляющий национальную идею фактор.

Этот миф про избранничество, мессианство еврейского народа подхватили в искаженной форме и многие русские публицисты, например, Розанов и Бердяев. Солженицын совершенно справедливо указал, что «принадлежность к народу определяется по духу и сознанию» , а вовсе не религией.

Александр Исаевич (как и всегда, впрочем) абсолютно прав. Это такой же примитивный прием, как и утверждение о том, что все русские должны быть православными и носить бороду. У каждого народа, если посмотреть, есть свои националисты, но мы же не считаем, что Джон Маккейн — это типичный американец, или Жириновский — типичный русский. Для меня лично типичный американец — это пронырливый Том Сойер, а типичный русский — Сергей Есенин, который то пьянствует, то молится, то женится на Айседоре Дункан.

Еврей в черной шляпе, с пейсами и с горбатым носом, который не выговаривает «р» и называет свою жену Розой или Саррой, — это миф, точнее, анекдот, т. е. редуцированный и инвертированный миф, возникший как здоровая реакция на миф официальный, сионистский, как анекдотические Штирлиц и Василий Иванович — карнавальный ответ пропагандистским кинооткрыткам, созданным Советской властью.

Настоящий еврей начала XX века детально прорисован у Джойса. Вот Леопольд Блум. Ни рыба, ни мясо, ни ирландец и не «твердый» иудей, ходит себе по Дублину, поедает печенку, рекламные объявления в газетах продает, ревнует жену, мастурбирует на пляже. Один день из жизни абсолютно чеховского персонажа. Можно было бы сказать, что это только выдумка Джойса, если бы это не было правдой.

Большинство евреев в конце XIX-го — начале XX столетия такими и были. Они занимались какими-нибудь торговыми операциями, гуляли по городу и совершенно не знали, чем им заняться. С. М. Дубнов, описывая еврейские пригороды Гомеля, обратит особое внимание на «суетное летнее безделье», с которым жили эти люди. Т. е. это были те же чеховские дачники.

А это неправильно, когда человек не знает, чем ему заняться, особенно если человек пассионарный (а евреи очень пассионарны). Люди этого не любят. Люди любят, когда есть идея, за которую можно сражаться.

Таких идей в конце XIX века евреям было предложено две:

  • Сионизм, т. е. возможность бороться за свое национальное государство, и революционный радикализм. При этом первая возможность означала, что нужно начать ходить в синагогу, изучать Тору, соблюдать субботу и прочие религиозные фантики.
  • Второй вариант предполагал, что нужно изучить Карла Маркса, связаться с «товарищами», а потом поехать кого-нибудь взрывать. Послушайте, но это же очень интересно. Это гораздо лучше, чем продавать страховые полисы, или штаны починять, или водкой торговать, или на скрипке играть.

Традиционные еврейские занятия стали вытесняться этими двумя идеями.
Были, конечно, и другие способы приложить к чему-нибудь свою пассионарность, например, бизнесом заняться, или искусством, как Шагал, или наукой, как Эйнштейн, или кинематографом, как Адольф Цукор, или радио, как Давид Сарнов, или даже магией, как Гарри Гудини. Но это все уже не идея, это, скорее, любимое занятие, которому можно посвятить жизнь и которое может превратиться в идею, лично твою. А вот массово были только эти два пути: строить еврейское государство или взрывать. Это были пути, которые политически были очевидны.

Замечу, что до конца XIX столетия евреи ни в какую Палестину не собирались. Люди, которые живут не в своей, не родной стране, вообще, делают это всегда сознательно. Значит, в этой стране у них есть какое-то дело, бизнес, связи, возможности. А тут вдруг они почему-то засуетились.
То есть что-то такое произошло в конце XIX столетия, отчего евреи стали Европу массово покидать и уезжать либо в Палестину, либо в США. И здесь нельзя ссылаться на Гитлера, или на жуткие репрессии царского правительства. Гитлер был уже в самом трагическом конце этой симфонии, когда еврейское государство в Палестине было фактически создано.

Царское правительство вполне терпимо к евреям относилось. Да, им не давали без указа императора покидать черту оседлости, но в такой черте (мы видели это) жили и все русские крестьяне, у которых не было паспортов.

Интеллигентным евреям, условному Левитану и Пастернаку, жить в городе никто не мешал. Да, таким людям приходилось, как правило, креститься, но согласитесь, что и мне, ежели я вдруг обнаружу в почтовом ящике приглашение из государства Израиль, придется-таки сделать обрезание.

Что же произошло? А произошло то, о чем мы неоднократно уже говорили. Изменилась экономика. Мир вступил в фазу капитализма, которую Ленин назвал империалистической. Из-за глобализации резко возросла конкуренция, на всех уровнях, и на уровне национальных экономик (мы знаем уже, как сцепились за хлебный рынок Россия и Америка), и низовом уровне, том уровне, которые люди непосредственно ощущают.

Т. е. евреи, которые долгое время занимались мелкой торговлей или ремеслом, увидели вдруг, что их традиционные методы и связи перестали работать, что они разоряются. Евреи, например, занимались по традиции портняжничеством, шитьем «по мерке», ремонтом одежды, но теперь появились магазины и мастерские, где продавали и делали не по мерке, а по фабричному «размеру», появились швейные машинки, т. е. промышленные станки, за которые можно было усадить каких-нибудь русских баб и заставить их строчить за копейки, как это и по сей день делают в Индонезии или Африке. Хлебом торговали? Вином? Не получается больше торговать, потому что министр Вышнеградский из этого сделал госмонополию, тут уже государственные интересы, понимаешь. На скрипке играть даже не получается, как раньше, потому что у людей теперь граммофоны есть…

Это очередной миф, самый жалкий, вообще, и противный, что все евреи — бесчувственные капиталисты, которые обирают русский народ. Этот миф в царской России активно поддерживали православные «патриоты» вроде Достоевского и Розанова, и этот миф до сих пор очень живуч. Самый нищий народ в Российской империи были именно евреи из старых польских провинций! Это и по источникам всем видно, и по воспоминаниям, и по фотографиям, и даже по картинам Шагала заметно, какая в этих еврейских селах и городках вроде Витебска была нищета и антисанитария. 88,2% прибывших в США еврейских иммигрантов были такие портные-сапожники, а никакие не злодеи-капиталисты! 

Бедность! Вот пассионарные евреи и бежали-то оттуда, кто в Америку, деньги зарабатывать, кто в Палестину, национальное государство строить, а третьи, кто не был религиозен и капиталистических идей тоже не разделял, подались в революцию. Все ясно, как Божий день, и не нужно здесь городить огород, на предмет зверств казаков и черносотенцев. Казаки и черносотенцы появятся только когда бедные евреи, у которых от голода зуб на зуб уже не попадал, побегут, как и русские крестьяне в 1891-92 гг, в большие города, в Киев, в Одессу, к тамошним еврейским родственникам, чтобы добыть хоть какое-то пропитание и свести концы с концами, тут уже да, у них начнутся серьезные проблемы, как у любых мигрантов и гастарбайтеров.

В Российской империи конца XIX столетия была очевидная химера, связанная с тем, что при Петре и Екатерине в состав России вошли народы, которые были России чужды. Это не были православные народы, или армяне, или башкиры, с которыми русские всегда дружили и сейчас дружат. Это были немцы, поляки и евреи, с которыми у русских никак не могло возникнуть дружбы, не потому что русские плохие, или поляки плохие, или евреи, а просто в силу разницы взглядов, менталитетов.

Русскому человеку противна немецкая правильность, а немцу — русское пьянство и безалаберность, и писатель Гончаров эту разницу очень точно определит. Для поляка русский человек — оккупант, а для русского поляк — упырь, который сосет кровь из его православного белорусского или украинского брата. А евреи никому не нравятся, просто потому что они евреи. И не нужно пытаться эту разницу менталитетов замазать, сгладить ее трюизмами вроде «все люди братья» и «все мы человеки». Потому что это будет еще более страшная химера.

И еврейскую, и польскую, и русскую идентичность, национальную самобытность, постоянно размывал, разрушал, как поднимающийся прилив, сам ход истории, в частности, информационная революция («просвещение») и развитие глобального рынка. Примитивный национализм не решал проблемы, а только усугублял ее, потому что всякому здравомыслящему человеку понятно, что это приведет к проблемам с соседями. Нужны были новые формы государственности, новые комплиментарные идеи для человеческого общежития.

К сожалению, Российская империя оказалась государством нежизнеспособным. Дряхлая элита и жалкое правительство не сообразили, что нужны срочные изменения, прежде всего, в экономической и национальной политике. Россия наследовала у Польши и Швеции этническую химеру и не заметила этого. Нужна была экстренная либерализация, чтобы Россия сохранилась как суперэтническая целостность, а не раскололась на несколько моноэтничных государств, выжить которые в глобальном мире без потери национальной идентичности не могут. Та же ситуация, к еще большему сожалению, повторится зеркально и в 1991 году, при этом негативные эффекты такой либерализации придется еще очень долго расхлебывать.

Оцените статью