Top.Mail.Ru

Гомеопатия — мошенничество или благо? Мистико-магическое мышление

Мнения

Давно известна и популярна максима о том, что противоположности сходятся. О том что, казалось бы, предельно противостоящие друг другу позиции, начинают все более походить друг на друга в своих проявлениях и результатах. Так идейные антагонисты середины прошлого века, советский союз и фашистская германия, воспринимаются нами сегодня скорее как близнецы.

Приняв такую афористичную, самонастраивающуюся форму, это утверждение стало восприниматься чем-то вроде аксиоматической истины, и превратилось в не требующее рефлексии основание для расширенного толкования. И совершенно напрасно.

На базе афоризма об сходящихся крайностях, сформировалось уже не менее известное представление, что сопротивляясь насилию силой, мы уподобляемся агрессору и перестаем быть носителями изначальной правоты. 
И это конечно полная чушь, поскольку в сфере действий и материальных воздействий, просто нет альтернативы взаимодействию через типически общий способ активности. Единственный способ противостоять воде прибывающей в лодку, это ее вычерпывать (убавлять). А используемой против нас силе, можно противопоставить лишь силу. (Для особо несогласных — пойдите, потренируйтесь на кошках. Тиграх там, или пантерах.)

Другое (но еще не полностью другое) дело, когда за агрессией мы распознаем не природный инстинкт к использованию нас в качестве ресурса, а некую идею. Систему или комплекс идей, легитимизирующих принуждение и насилие, ради общего блага.

И здесь по прежнему, открытому акту агрессии мы можем противопоставить лишь силу. Но одновременно можем пытаться воздействовать и на саму систему представлений. Воздействовать убеждением, обращением к разуму оппонентов, апелляцией к тому самому благу ради которого они готовы совершать насилие.

И пока мы остаемся в рамках сопротивления самому принципу принуждения и насилия — мы по прежнему, не имеем с их носителями ничего общего. Ни малейшего сходства. Даже если на этом пути вынуждены вести войну и убивать.

По настоящему другое начинается тогда, когда в некоторых случаях (а справедливости ради — в подавляющем большинстве) — наше сопротивление оформляется в свою собственную систему должного.

Как бы антисистему, содержательной логикой которой становится уже отрицание не самого насилия и принуждения, а того содержания исходной идеи ради которого она и благословляет своих адептов на применение силы. 
Вот именно здесь, изначально полностью оправданное сопротивление принуждению, превращается в собственную систему принуждения реальности, к исключению из нее тех содержаний, которые породили исходную агрессию.
Вот тут-то противоположности и сходятся. 
И именно эта, идейная форма мыслимой реальности и есть границы, в которых обсуждаемая максима обретает свойство истинности.

Но я пойду еще дальше. Я скажу что, несмотря на истоковую правоту, порождающую антисистему, она не только «сходится» со своей противоположностью. Она значительно хуже, чем та.
И причина тут проста. В мире нет явлений без причины. В мире мысли невозможна мысль без мотива. И любая идея, как бы инфантильна и наивна она не была выражена, какую бы искажающую монологическую форму она не принимала, исходно возможна лишь как выражение некой интенции, некого зерна света внутри сознания. 
И самая отвратительная идейная система, освобождаясь от монологической абсолютизации своего выражения, выходя в пространство диалога, раскрывается своей изначальной сущностью.
Идейная антисистема формируется относительно содержаний системы. Как их простое отрицание. Утверждая свой вариант ограничения реальности, она не не способна к диалогическому раскрытию даже потенциально. В ней нет потенциала самопреодоления. Она исходно мертворожденное, и губительное порождение разума.

Вот такие мысли одолевали меня, когда в очередной раз мне напомнили о вреде гомеопатии. И когда я задумался, прежде всего, о том, почему меня, не являющегося ни поклонником гомеопатии, ни ее пользователем — куда более пугают ее активные противники, чем активные сторонники.

Задумаемся, а на какой протоидее основана сама возможность гомеопатической мысли. Очевидно, что говоря современным языком, она основана на идее замены параметрического воздействия на кодовое. На идее не прямого вещественного действия, а действий инициирующих и актуализирующих организующую и управляющую логику организма. Ту «активную схему» организма, которая удерживает его идентичность в потоке воздействий и проходящего сквозь организм, непрерывного потока поглощаемого и выводимого вещества.

Не о том ли говорим мы, когда признаем роль воли к жизни, в том или ином разрешении болезни с неопределенным прогнозом.

Другое дело, что мне тоже представляется, что гомеопатическая интерпретация протоидеи, имеет явный характер мистико-магического мышления. 
Но освобождаясь от него, гомеопатия имеет все необходимые данные, что бы раскрыться актуальным и значимым направлением научной мысли.
А вот ее антагонист, единственным содержанием которого стала борьба; и борьба не только с наивными содержаниями, в которых гомеопатия себя мыслит, но и с той интуицией разума, на которой она стала возможной — никаким позитивным содержанием не обладает. И любая его победа, над просто предназначенным для битья мистицизмом гомеопатии, оборачивается одновременно и победой над разумом.

Может быть, даже дело обстоит так, что разум изначально является мишенью всех разоблачающих позиций, лишь прикрывающийся фиговым листком борьбы с суевериями.

Оцените статью
Добавить комментарий