Top.Mail.Ru

Горбачев: Предатель или спаситель

Новости

«Меченый», «предатель», «России враг, за океан продавшийся», как его только не называют. Называют, спонтанно, не думая, исходя из того, что, окажись на его месте Гришин или Романов, поздний брежневский строй с его «заботой о благе трудящихся», «дружбой народов», «борьбой за мир», портретами вождей, «благосклонных к народу», лагерями, Афганистаном и дефицитом всего на свете, продолжался бы вечно. Когда он оказался во главе этого строя, ему хватило ума понять, что страна в глубоком кризисе. Остатки веры в социализм помешали ему отдать себе отчет, по крайней мере, на первом этапе, что кризис необратим.

Сегодня все мы, конечно, умнее его. Знаем, как было надо, и как было не надо. Забыв, и это забвение стало тотальным, что вся система стояла на камне идеологии, на власти пустых слов, и какой бы призрачной ни была эта власть, она определяла все существующие в ней структуры: партию, экономику, управление, «демократию», законы, репрессии, религию, культуру.

Те слова, которые когда-то были сочными, высохли и пожухли. Это был спектакль с актерами поневоле и прогнившими декорациями. Открылось окно, подул ветер, декорации рухнули, актеры сразу же признались, что были всегда несогласны с пьесой. Даже не открылось окно, но лишь приоткрылось, затем уж ветер, ворвавшись, доделал остальное. Но ведь кому-то наверху надо было решиться его приоткрыть, и кто знает, каких усилий это стоило!

Он разрушил коммунизм, пытаясь его очеловечить. Развалил Советский Союз, желая сделать его более пригодным для совместного обитания. Сегодня же анафема в его адрес стала почти частью идеологического истаблишмента. Причем с обеих сторон, как с бывшей советской, так и антисоветской. А уважение – признаком крайней дурости.

Есть у меня друг, человек неоспоримо прекрасный и героический, которого «меченый» буквально насильно, сквозь злобу и сопротивление местных тюремщиков, вытолкнул из следственного изолятора, хотя тот его о том даже не просил, так он его по сей день терпеть не может.

Я и сам, когда он был на самом верху, его не любил, потому что ничего партийного, как Солженицын писал, «чайной ложкой не мог принять». Сейчас, передумав все и взвесив, могу быть только ему благодарен. Если ничто во мне не переломано, не отбито, баландой не набито, если я свободен, в церкви служу, книги пишу, то лишь Богу благодаря, а по-человечески — и ему.

А то, что потом все обрушилось, и обломки на людей посыпались, так это со строителей Вавилонской башни надо спрашивать, с Ленина-Сталина, а не с того, кто попытался из нее выбраться.

Оцените статью