Национальный вопрос российской империи. Поляки

Новости

Началось все с того, что в 1772 году Екатерина аннексировала у Польши часть белорусских земель, в частности, исконно русские Витебск и Полоцк. Екатерину можно понять: на этих территориях жили в основном православные люди, которые регулярно жаловались ей на своих литовских господ и их еврейских приказчиков и просили помощи как у православной государыни. Это была тогда всеобщая тенденция и на востоке, и на западе Речи Посполитой.

В те же годы жившие в Польше лютеране будут массово жаловаться Фридриху II. Связано это было с тем, что Польша была тогда самым отсталым и самым расистским государством Европы.

В Польше была «высшая раса» — поляки и литовцы, было оправдывающее все злодеяния шляхты католичество, евреи существовали кое-как по той причине, что они приносили панам деньги, часто ссужали в долг, а вот все остальные, православные и лютеране, были «диссидентами» (т. е. некатоликами), быдлом, их можно было гнобить, насиловать, убивать и быть уверенным в том, что тебе ничего за это не будет.

Но быдло в XVIII столетии перестало чувствовать себя быдлом, это был, как-никак, век Просвещения, самый пик популярности Руссо и его народнических идей. Начались восстания (гайдамацкое) и апелляции к просвещенным, либеральным монархам, каковыми (справедливо) считались Екатерина и Фридрих. В те области, откуда и сыпались-то жалобы и паны которых с оружием в руках отстаивали польско-литовский расизм, и были первоначально введены войска, поместья панов были реквизированы.

Король в Речи Посполитой избирался, т. е. всегда была оппозиция, которая, проиграв выборы, говорила: «эти выборы были сфальсифицированы, теперь все беремся за саблю, ребята». Было узаконенное право шляхтичей на мятеж, «рокош». А польским королем был тогда бывший любовник Екатерины Станислав Понятовский. Недовольные шляхтичи собрали Барскую конфедерацию, наивно полагая, что они смогут Понятовскому что-то доказать. Но Екатерина своего польского любовника не забыла и прислала ему на подмогу молодого тогда еще, сорокалетнего Суворова.

Именно в польской войне впервые проявился его талант. Суворов разобьет конфедератов в Лянцкоронской баталии, нападет исподтишка, «по-скифски», с небольшим отрядом карабинеров и казаков, через полчаса конфедераты дрогнут и побегут. Русских в этом «сражении» погибнет ровно ноль человек.

Потом, правда, будет вторая баталия, при Столовичах, с великим гетманом Огинским, которого Суворов тоже разгромит, на этот раз с потерями, 8 русских солдат погибнет. Это свидетельство того, что во второй половине XVIII века польская шляхта окончательно выродилась. Падение Речи Посполитой было неизбежно, как и падение Крымского ханства, по причине того, что в XVIII столетии это было государство-паразит.

Казалось бы, после такого Польша должна была утихомириться. Но в начале 1790-х гг история повторится, по причине глупости и вечной любви поляков к мятежам. Почитав в газетах про восставших против своего короля парижан, поляки решат, что они ничем не хуже, и снова начнут играть в конституции и конфедерации.

Можно было бы подумать, что это тоже такая революция с введением гражданских прав, демократии и веротерпимости. Польские историки до сих пор бьют себя кулаком в грудь и кричат, что у них была первая конституция в Европе. Да щас! Открываем мы эту конституцию и читаем: пункт 1 — государственной религией является католичество, пункт 2 — права шляхты сохраняются. Т. е. поляки сделали все ровно наоборот, нежели в Париже, где дворян физически уничтожали, а католическую веру пытались заменить «культом Разума». Это настолько чудовищная ложь, про демократию в Польше, что я, когда читаю книжки или статьи на эту тему, потихоньку скулю и подвываю, как оборотень, до такой степени противно читать эту ложь.
Екатерина тоже читать умела и тоже, наверняка, эту «конституцию» полистала. И тоже, вероятно, заскулила. Потому что этот текст, в ее глазах, означал только одно: польские националисты дорвались до власти, теперь они будут резать белорусов и украинцев, и белорусы с украинцами снова побегут с жалобами в Зимний дворец.

Что же теперь, махнуть рукой, сказать статс-секретарям, чтобы держали жалобщиков в приемной подольше? Нет, Екатерина была не такая женщина. А потому она приняла единственно верное решение — всю территорию, где живут православные, аннексировать, чтобы никаких жалоб не было, и глубоко плевать, что скажут в Европе, в Варшаве, в революционном Париже. И — аннексировала.

Второй раздел Речи Посполитой, 1793 года, если вы посмотрите, проходит ровно по границе, отделяющей православных от католиков и униатов. Великая, великая была тетка!

Фактически Польшу русским сдали сами шляхтичи. Польско-литовские магнаты, не принявшие конституции 1791 года (т. е. те субпассионарии, которые сообразили, что нужно прислужиться Екатерине, чтобы не потерять свои поместья) образовали очередную конфедерацию, Тарговицкую, и стали просить военной поддержки. Екатерина выделила две армии, Каховского и Кречетникова, которые летом 1792 года легко разбили «конституционалистов».

Понятовский, который сначала поддерживал конституцию, присоединился к тарговичанам и приказал всем гарнизонам сдаться. В Варшаве был размещен русский оккупационный гарнизон. Собственно, в январе 1793 года Россия и Пруссия подписали конвенцию о втором разделе Польши, которая была утверждена польским сеймом (т. е. легитимность некая все-таки была соблюдена, липовая, понятное дело, но была).

Но дальше, весной 1794 года, произошли очень неприятные события, которые в советской историографии называются «восстанием Костюшко» (даже улицы в честь Костюшко в СССР называли, в Петербурге есть такая улица). Вот что там было. Тадеуш Костюшко, человек повоевавший еще в Америке во время Войны за независимость, заявил, что не сложит оружия ни при каких обстоятельствах. Он приехал в Краков и стал кричать на краковском базаре, что не все еще потеряно.

В отличие от других «конституционалистов», Костюшко был умный и был настоящий демократ (американская школа). Он пообещал каким-то крестьянам, торговавшим на базаре, что отменит барщину и т. п. И крестьяне ему поверили и начали массово вступать в его революционную армию. Повторился эффект пугачевщины. С этими крестьянами, вооруженными косами, Костюшко пошел в бой и напал на русскую дивизию Тормасова. Русские испугались косарей и убежали.

Т. е. бой был незначительный, мелкая стычка с равными потерями. Но он привел к трагическим последствиям. Услышав об этом, варшавяне напали на русский гарнизон, возглавил резню какой-то ксёндз (что лично мне кажется чудовищным). Зазвонили колокола к заутрене, это был сигнал к началу восстания. Русских убивали прямо на квартирах их же хозяева, кухонными ножами. Произошло то же, что в Москве было в мае 1606 года, но как бы с инверсией действующих лиц: там клятые москали резали ляхов, а тут — наоборот.

То, что в России ожесточились, узнав об убийстве русских солдат и офицеров, значит ничего не сказать. Взбешенная Екатерина направила к Варшаве своего лучшего полководца — Суворова. Взяв штурмом польскую столицу, суворовцы убивали всех, кто попадался им на глаза, вопреки приказу главнокомандующего: офицеров, ксендзов, детей, кололи штыками женщин. Это была какая-то библейская, ветхозаветная месть, око за око.
Костюшко русские тоже разобьют, ткнут казацкой пикой, как вилкой, и возьмут в плен. Два года он проведет в Петропавловской крепости, потом Екатерина умрет, Павел I предложит храбрецу перейти на русскую службу. Костюшко вынужденно согласится, но затем откажется от своих обязательств, честно вернет русскому правительству «подъемные», которые ему дали, и уедет в Америку. Настоящий был поляк, честный, гордый, но, к сожалению, последний, как «последний римлянин» Аэций.

Как бы там ни было, осенью 1795 года, добив жалкие остатки мятежников, Россия, Пруссия и Австрия разделили всю Польшу и Литву на три части. 25 ноября Понятовский (прямо как Горбачев) отказался быть королем. Речь Посполитая прекратила свое существование как независимое государство. И в этом виноваты не русские, и не немцы, а сами поляки, которые до конца цеплялись за свой католический расизм и думали, что это правильно. Это неправильно. Это наглядное свидетельство того, как ведет себя этнос в фазе глубокой обскурации, когда менять уже никто ничего не хочет, а хочет и дальше паразитировать.

Все попытки восстановить польскую государственность, и при Наполеоне, и после первой мировой, и после второй, только доказывают, что это страна-присоска, которая может существовать либо за счет Франции, либо СССР, либо, как сейчас, за счет Евросоюза и США, ведя при этом традиционную националистическую риторику, не подкрепленную, как говорится, ни умом, ни фантазией.

Гитлер и Сталин тоже очень легко разобьют поляков в 1939 году, буквально за один месяц. Потому что пассионарный генофонд Польши ниже нуля. Последним польским пассионарием был Костюшко. А ведь когда-то это были герои, «лыцари», отгонявшие турок от стен Вены в 1683 году. Теперь от того великого народа не осталось ничего, кроме романов Генрика Сенкевича.

Борис Мячин
Ростовцев
Ростовцев
Задать вопрос
Внутренний кризис – отсутствие единогласия в административном аппарате государства (сейм), борьба за власть между польской и литовской знатью.
К середине 18-го века Речь Посполитая, возникшая из объединения Литвы и Польши в 1569 году, находилась в состоянии глубокого внутреннего кризиса. Несмотря на наличие короля, власть принимать законы и определять путь развития государства принадлежала сейму – совету представителей, продвигающих интересы польских и литовских дворян. Сейм заседал с учётом правила liberum veto – решение по любому вопросу могло быть принято только единогласно всеми участниками. Учитывая, что каждый из представителей отстаивал только собственные интересы – развитие государства как в экономическом, так и в политическом плане не происходило, большая часть заседаний оказывалась бесплодной. Более того, иностранные дипломаты активно подкупали депутатов сейма для срыва или продвижения интересных им решений.

Внешнее вмешательство – Пруссия, Австрия и Россия оказывали сильное экономическое и политическое влияние.
Не принимая участия в Семилетней войне, Речь Посполитая предоставляла возможность для российских, австрийских и французских войск свободно маневрировать по свой территории для атак на Пруссию.
Прусский король Фридрих II, желая подорвать и без того шаткую экономику соседа, организовал выпуск фальшивых польских денег. Заинтересованность Пруссии была вызвана желанием объединить свои северо-восточные и западные территории, разделенные частью польских земель.

Религиозная политика – попытка польского духовенства, через власть, распространить католичество на всей территории Речи Посполитой.
Польское духовенство, исповедующее католичество, активно пользовалось влиянием на знать для распространения своей религии на восточную часть страны, большая часть населения которой принадлежала к православному христианству.
В 1768 Репнин продавил принятие равных правд для католиков и православных, что в совокупности с прочими вмешательствами во внутреннюю политику Речи Посполитой вызвало возмущение части польских и литовских дворян. Образованная по призыву краковского епископа Барская конфедерация объявила войну Понятовскому и всем сторонникам протекции Екатерины II, призвав на помощь Францию и Османскую Империю.

Оцените статью