Очерк о «дважды смертнике» анархисте Льве Алешкере

Истории

Очерк о «дважды смертнике» Льве Алешкере (1881 – 1920), столетие смерти которого приходится примерно на текущий месяц.

Лев Лейвикович Алешкер родился в Витебске 11 (23) июня 1881 в семье раввина. Сведения о его детстве и ранней юности очень скудны. Известно, что какое-то время он занимался публицистикой, сотрудничал в газете «Витебский листок». Вероятно, журналистом он стал за границей, уехав во Францию в конце 1890-х. В начале своего жизненного пути был очень религиозен, поскольку известно, что Алешкер намеревался пойти по стопам отца и стать раввином. Но за границей от этих планов отказался: познакомившись с революционным движением, Алешкер присоединился к анархистам-коммунистам.

Принимал активное участие в анархическом движении Франции, получил в нем определенную известность. Был знаком с лидерами французских анархистов, в частности, вел переписку с Шарлем Малато, ветераном, заставшим еще Бакунина, и автором книги «Философия анархизма». Подготовил к изданию работу «Социалистические документы», вышедшую под псевдонимом «А. Даль» на французском и болгарском языках в 1904 и 1906 годах. Известно также, что в какой-то момент Алешкер собирался переехать в Испанию, – вероятно, по той причине, что испанский анархизм того времени носил более радикальный, боевой характер, чем французский.

С появлением в начале 1900-х российского анархического движения Алешкер начал оказывать ему содействие. Он был связан с женевской Группой русских анархистов за границей, в 1902-1903 участвовал в создании в Париже «Революционной библиотеки», а в июне 1904 – Издательской группы «Анархия», поставившей себе целью обеспечить зарождавшееся движение теоретической и пропагандистской литературой. С момента возникновения Издательской группы Алешкер попал в поле зрения российских властей: его имя появилось в розыскном списке Департамента полиции за июнь 1904 с отметкой «опасный анархист».

После событий 9 января 1905 года, вошедших в историю под названием «Кровавое воскресение», когда стало очевидно начало революции в России, парижские анархисты из Издательской группы «Анархия» начали возвращаться на родину, – в Вильно, Ригу, Белосток и т.д. Алешкер и его товарищ Василий Латин уже к февралю 1905 нелегально прибыли в Одессу и присоединились к Южно-русской группе анархистов-коммунистов (ЮРГАК).

Одесса к этому времени уже имела прочную репутацию второго в России центра анархического движения, – первое место оставалось за Белостоком. Незадолго до приезда Алешкера полиция арестовала большую группу членов ЮРГАК во главе со старым польским революционером Александром Шетлихом, и Алешкер сразу оказался в центре всей работы организации. Он вел пропаганду среди рабочих, выступал на митингах и сходках, работал в лаборатории по изготовлению бомб, содействовал стачкам, охватившим город весной 1905-го.

Пропаганда имела блестящий успех: ЮРГАК быстро пополнялась новыми членами, в частности, к группе перешла значительная часть местных эсеров, включая всю партийную боевую дружину. В это же время Одесса сыграла важнейшую роль в становлении анархического движения во всем регионе, – под влиянием ЮРГАК группы анархистов появлялись все в новых и новых городах и селах Украины, а в апреле 1905-го одесские и киевские анархисты договорились начать совместный выпуск общероссийского печатного органа, газеты «Набат». Эти организационные дела требовали частых разъездов, и всю весну Алешкер, помимо работы в Одессе, совершал поездки в другие города. Вероятно, так его и выследили.

13 мая 1905 года Алешкер возвращался домой пароходом из Николаева, где накануне выступал на рабочем митинге. В одесском порту его уже ждали агенты Одесского охранного отделения. Арест произошел с боем: Алешкер стрелял в полицейских и ранил сыщика Федора Мазепова. Через четыре месяца, 15 сентября 1905 года, Одесский военно-окружной суд приговорил его к смертной казни за принадлежность к анархистам-коммунистам, изготовление и хранение бомб и взрывчатых веществ, покушение на Мазепова. В российском анархическом движении 20-го века Алешкер стал первым смертником, но казнен он не был. Поскольку Мазепов остался жив, суд ходатайствовал о замене приговора на бессрочную каторгу. Окончательное решение должен был принять Сенат, который поначалу оставил приговор без изменений, но после выхода манифеста об амнистии от 21 октября 1905-го казнь была заменена на 15 лет каторги.

 

С 1906 Алешкер отбывал наказание в Акатуйской центральной каторжной тюрьме. С первых же дней он отказывался подчиняться тюремному режиму, участвовал во всех голодовках и других актах протестах.

20 августа 1907 года в ответ на насилие и оскорбление со стороны тюремного надзирателя Алешкер ударил его бутылкой по голове и нанес легкую рану. Возбудили новое дело, и дело это было нешуточное: лишенный всех прав арестант совершил нападение на охранника. В наказание Алешкер был переведен на время следствия в Горно-Зерентуйскую тюрьму. В конце 1908 или начале 1909 года военный суд приговорил его к смертной казни через повешение. Так Алешкер снова оказался в камере смертников.

После суда Алешкер написал письмо-завещание «На пороге смерти», в котором объяснял свой поступок и изложил свои взгляды на проблему революционного насилия. Он начал с того, что назвал себя последователем «позитивной стороны учения Толстого – пассивного сопротивления», категорически отвергнув террор и как орудие мести, и как средство борьбы за реализацию анархического идеала: террор в понимании Алешкера является не более чем «средством самозащиты и предотвращения насилия» со стороны власти. Кажется, этот удивительный человек стал первым и единственным в мире толстовцем-террористом. (Спустя много лет, в 1951 году, возникло дело «Толстовского контрреволюционного террористического центра», участники которого – выжившие после прежних неоднократных арестов старики-толстовцы – обвинялись в подготовке покушения на Сталина, – но дело это оставим на том, что заменяло сталинским следователям совесть). Впрочем, алешкеровское толстовство было деятельным, ориентированным на подготовку всенародной революции и создание безгосударственного коммунистического общества. Отрицая террор, в своем завещании он призывал к «постоянному и полному бойкоту» власти государства и капитала, к массовому прямому действию и реализации народных прав захватным образом.

Письмо Алешкера удалось передать на волю, и в 1909 году оно было опубликовано в парижском издании «Альманах. Сборник по истории анархического движения в России». Публикация сопровождалась некрологом. Это обстоятельство внесло изрядную путаницу в труды историков-анарховедов, которые много десятилетий считали, что Алешкер был казнен царским режимом. В действительности, при утверждении приговора казнь снова заменили на каторгу – теперь бессрочную.

Из Горного Зерентуя Алешкера перевели в Кутомарскую тюрьму. В августе 1912-го он участвовал в массовой двухнедельной голодовке арестантов. Участвовавший в тех событиях эсер-максималист Иосиф Жуковский-Жук вспоминал: «Особенно непоколебим был Алешкер. Маленький, тщедушный, чахоточный, этот человек обладал могучей душой и стальной непоколебимой волей. Выходец из духовной, еврейской среды, анархист-коммунист по убеждению, он на каторге не подчинялся никакому режиму принципиально. Его тюремная жизнь, это – сплошная борьба с тюремщиками. “Каждый шаг революционера должен быть борьбой”, страстно доказывал он, и в то же время он был противником самоубийств». Голодовка окончилась неудачно; спустя две недели после ее завершения Алешкер объявил новую голодовку, которую вел в одиночку более десяти дней. На седьмой день по приказу начальника тюрьмы Головкина он был жестоко избит надзирателями, а затем снова переведен в Горный Зерентуй. Уже в следующем году в связи с систематическим неподчинением режиму Алешкер был переведен «на исправление» в Рижскую центральную каторжную тюрьму, отличавшуюся особенно строгим режимом.

Из Рижского централа Алешкера освободила Февральская революция. Он поселился в Москве и возобновил активное участие в анархическом движении. Бывший террорист окончательно перешел на пацифистские позиции, став одним из главных деятелей и идеологов «мирного анархизма». Этим термином в 1917 – 1920-х называли себя те сторонники кропоткинского анархо-коммунизма, что принципиально отвергали всякое насилие. Как нетрудно заметить, «мирный анархизм» был максимально близок к классическому толстовству, отличаясь от последнего лишь своей внерелигиозностью. Сторонники этих двух идейных течений тесно сотрудничали друг с другом, нередко одновременно состояли и в анархических, и в толстовских формированиях, – как это было и с Алешкером: он принимал участие в деятельности и Всероссийской федерации анархистов-коммунистов (ВФАК), и Общества истинной свободы в память Л.Н. Толстого, выступал с лекциями в клубах анархистов и толстовцев, сотрудничал (под псевдонимом «Мирный анархист») в разных периодических изданиях. В декабре 1918-го Алешкер участвовал в 1-м Всероссийском съезде анархистов-коммунистов, а в следующем году издал книгу «Беседа о мирном анархизме».

К концу второго года советской власти московские анархисты, состоявшие в ВФАК, сохраняли к ней более чем лояльное отношение. Допустимой они считали исключительно идейную борьбу с большевистским режимом, критику его «отдельных недостатков» и терпеливое ожидание обещанной Лениным эволюции «диктатуры пролетариата» в сторону «отмирания государства». Алешкер, как «мирный анархист» и пацифист, тем более не мог принимать участия в вооруженной борьбе, которую к осени 1919-го начали анархисты подполья. Чекисты, однако, в такие тонкости не вдавались: в начале октября 1919-го они установили, что взрыв здания Московского комитета РКП(б) 25 сентября совершили анархисты, – и в поисках следов подполья начали аресты всех известных МЧК московских анархистов.

Алешкер был арестован 9 октября 1919-го, на второй день операции по ликвидации анархистов. В какой именно тюрьме он сидел – не установлено, но, по воспоминаниям товарищей, «сидел в невероятных условиях» и не раз подвергался избиениям. Освобожден он был примерно в начале января 1920 года, будучи уже смертельно больным.

Лев Лейвикович Алешкер скончался в Москве в самом начале 1920 года, через несколько дней после освобождения.

Анатолий Дубовик

Оцените статью