Революция и рэкет. Как бывшие гэбешники польского КГБ организовывали банды

Мнения

Вспомним события в Варшаве в начале 1990-х. Стоят там российские торговцы и привычно платят дань российской же мафии. И вот журналисты спрашивают у польских торговцев: «вы платите?» Те отвечают: «Это ваши платят, а мы — нет. К нам когда бандиты пришли, мы посовещались и связались с властью. Пообещали поднять весь город, если власть не уберет гангстеров, мол, мы тогда их сами уберем, полностью, до последнего человека закопаем, но и власть тоже уберем… и все. А ваши как платили им, так и платят».

Известный польский математик и успешный кондитер профессор Анджей Бликле в «Студия Запад с Антоном Борковским» на телеканале «Эспрессо.TV» рассказал о том, как закалялся польский бизнес в 1990-х, каким образом удалось реализовать экономическое чудо и остановить давление мафиозных группировок на польскую экономику

— Как вам удавалось совмещать жизнь ученого и крупный бизнес?

— Сначала это был большой бизнес – это была семейная фирма, основанная в 1869 году, — я являюсь владельцем в четвертом поколении. В 1990 году я решил заняться фирмой, ведь видел, что в стране новая политическая и экономическая ситуация. Поэтому отказался от одного из зимних отпусков – вместо того, чтобы поехать на лыжи, я пошел поработать на две недели на фирму. И убедился, что фирму надо либо развивать, либо закрывать. На это новое экономическое устройство была слишком слабая надежда, чтобы фирма выдержала только благодаря тому, что является старейшей конфетницей в Польше, хотя тогда она была ведущей в этом направлении. И мы начали все развивать. Сначала мне казалось, что если можно посвятить 4 дня в неделю фирме, а остальные — науке, то это можно будет совместить. Но очень быстро оказалось, что на фирму нужно тратить 7 дней. Это продолжалось двадцать лет. И удалось развить из одной кондитерской, нашей исторической усадьбы, до 15 в Варшаве и 8 в сети за пределами Варшавы.
 

— А что было труднее всего во всем, например в начале 90-х годов? Понимаем, что социалистическая система рухнула, а новая еще не появилась, большая инфляция, готовятся реформы, но вам удалось удержать бизнес.

— Ну, я скажу, что начало было относительно легким. Потому что в бизнесе самое трудное – продать. Выработать что-то самое простое. И хотя это тоже надо уметь, но как раз это нам удавалось. В начале я отметил то, что в магазине было две очереди – одна для тех клиентов, которые имеют время что-то выбирать, и вторая — для тех, кто времени не имеет, а хочет купить 60 пампушек или даже 150. И мы выработали новый подход со стандартной тарой, назвав это «экспресс». В этом «экспрессе» продавали клиентам, которые спешили и много покупали. С учетом этого это было просто. В то же время было очень простое экономическое законодательство. Лучший закон об экономической деятельности, возникший во время 3-й Речи Посполитой, состоял из 2 или 3 страниц и приложения на шести страницах. В нем был список законов, которые отменяются. Вообще все экономическое законодательство выбросили в мусорник и было написано новое. Поскольку много времени не было, то новые законы были написаны просто. И они, понятное дело, были лучшими. Действовал принцип, что не запрещено, является разрешенным.

— Но потом, насколько я понимаю, было очень тяжело. Было тяжело в том смысле, что была гиперинфляция.

— Ну да. Но гиперинфляция продолжалась не три года. Гиперинфляция была в 1989-1990 годах. Потом была двухцифровая инфляция, но это уже не была трехцифровая гиперинфляция. Было относительно легко, ведь было очень мало ограничений. Был чрезвычайный энтузиазм со стороны поляков-предпринимателей. Начали появляться фирмы, которые начинались с того, что выставляли кровать-раскладушку на улице, и на этой кровати выставляли то, что привезли в автомобиле из Германии, или то, что купили в каком-то колхозе. В прошлом году я встретился с предпринимателем панем Бацем, который имеет в Польше сеть магазинов, его центральный офис находится в Жешове на той площади, где он в 1990 году продал свой первый мешок сахара из багажника своего старого «полонеза». И так начинали очень многие предприниматели.

— Парадокс украинской экономики заключается в том, что мы торгуем сахаром из автомобильных багажников, но, к сожалению, миллиардерами или олигархами становятся совершенно другие люди, те, которые сидят в кабинетах и подписывают какие-то бумажки. А нормальные люди с предпринимательским талантом, как продавали тот сахар из автомобилей, так и продают.

— Вот собственно. В Польше совершенно иначе.

— Ну и что нам делать в условиях этой грустной или обидной реальности?!

— Надо прежде всего глобально просвещать как общество, так и предпринимателей. Наша инициатива семейных фирм развивает такую образовательную программу по обучению украинских предпринимателей, как объединяться в закупочные группы, чтобы строить конкурентное предложение на рынке. В Польше их достаточно много. Например, есть такая группа из нескольких сотен строительных складов, потому что если идти к цементному или кирпичному заводу и покупать поездами, а не багажниками, то получите совершенно другую цену.
 

— У нас был государственный рэкет, к мужику, который торгует сахаром с автомобиля, подходили или бандиты, или милиционеры, и неизвестно, что для него было хуже. Наверное такое осталось до сих пор.

— У нас также был такой период, на протяжении первых десяти лет из 25 лет Независимости. Это был период, когда появилось очень много мафиозных организаций, которые собственно появились из бывших гебешников с польского КГБ. Во-первых эти люди потеряли работу, а во-вторых – создавали сеть. В конце концов, они не должны творить ничего особо нового, им нужно было лишь встретиться и наладить систему разбоев, краж автомобилей. Хотя тогда уже не только похищали машины, но и грабили. Нашу знакомую высадили из автомобиля. Это было возле большого торгового центра, куда она пошла вызывать полицию. Там к ней подошел парень, который ее и высадил, со словами: «Прошу пани, мы знаем, где вы живете, что вы имеете двух дочерей. Нужны ли вам эти хлопоты? Забирайте заявление, и мы вернем авто». И отдали. Было время, когда варшавская мафия захватила ресторан в старой части Варшавы. И варшавские рестораторы объявили забастовку. Закрыли свои рестораны, чтобы заинтересовать городскую власть и государство этим явлением. И городу удалось с этим справиться, потому что люди сплотились и закрыли свои рестораны полностью. Благодаря этому о ситуации узнали правительство и управление полиции, но все удалось решить.

 


— В Польше удается, а в Украине – нет. Почему имеем этот парадокс?

— Я помню, что об этом говорил Збышек Буяк, которого вы хорошо знаете. В конце 1980-х «Солидарность» выиграла выборы. Но «Солидарность» не только должна была выиграть эти выборы, но и разъехаться по регионам с готовой программой. Представители круглого стола разъехались по регионам с готовыми местными программами. Когда он об этом говорил, тогда Майдан времен Оранжевой революции разъехался по домам, потому что все думали, что раз сменили президента, то он всем и займется. Поэтому все, по его мнению, и не удалось. Чрезвычайно важно строить местные структуры. И мы в нашем ордене Инициатива семейных фирм хотим построить крепкую организацию, которая бы выразительно заявляла о польской экономике и семейном бизнесе.
 

— Но, к сожалению, в Украине царит система олигархата.

— Вспоминаю о позиции, которую во времена коммунистической Польши представлял один из видных публицистов-сатириков Яцек Федорович. Он вел популярные программы «60 минут в час», где иронично критиковал тогдашнюю действительность. Он говорил так: «Я в жизни так правлю, чтобы возле меня на расстоянии 5 метров не было коммунистов». И, по-моему, это совет людям, которые хотят править. Поэтому берите свою семью, две семьи, три семьи, и так правьте, чтобы нас не сильно касалось то, что происходит вовне. Творить альтернативу, не дожидаясь, пока будет что-то разрешено, а пользоваться тем, что уже есть. В конце «старых времен», можно было основать партию, даже ее нигде не регистрировать, ибо никому тогда бы в голову не пришло, чтобы кто-то должен просить чье-то согласие на учреждение партии. Взяли и основали! И эта партия была легальной, хотя, конечно, сажали ее членов в тюрьмы и в дальнейшем. Это важный подход – делать свершившиеся факты. И это также путь. Сплачивать на местном уровне людей — одного-двух-трех человек. И, по-моему, это один из путей отодвигания олигархов от власти.

— Когда Польша вступала в ЕС, насколько это было тяжело для предпринимателей?

— Это было трудно политически. Я помню дискуссии, когда разные популисты пытались нам объяснять, что Польша будет залита дешевыми продуктами, что ЕС уничтожит польское сельское хозяйство. Но в первые пару месяцев польские крестьяне продали все свои продукты и потом все пришлось покупать за рубежом. Мы продали всех свиней, телят, кур, и надо было все закупать обратно. Польские продукты имели и в дальнейшем имеют хорошую позицию в мире. И все эти черные сценарии не подтвердились.


— А как Польша выдержала удар со стороны России? Речь идет о том, что с 1 января Россия запрещает ввоз на свой рынок украинских продуктов. Польша уже подобное пережила, и ее экономика не рухнула, как бы этого не ждала Москва.

— Чтобы сохранить здоровыми популяции серн или оленей, должно быть определенное количество хищников, иначе травоядные начинают расслабляться. Товарищ Путин мобилизовал польских владельцев, садоводов и фермеров, хотя им и сильно помогло министерство агрополитики, он заставил их искать новые рынки сбыта. И эти рынки были найдены. И эти рынки не оказывают на нас никакого политического давления. И сейчас мы можем не продавать продукты в Россию. Конечно, немало небольших производителей на этом понесли убытки, но они продают в другие страны то,что не продают в России.

P.SБуржуазная революция, это когда торговцы, опираясь на своих работников, ликвидируют феодальный рэкет, поборы. Феодал и есть никто иной, как рэкетир. Ему платят, потому что у него монополия на насилие. Просто его положение облагорожено веками привилегий и пышных обычаев, одами поэтов в его честь.

Но в принципе, он — самый обычный рэкитир. Когда сначала короля (самого главного рэкитира, которому несут дань другие рэкитиры за право взимать плату с подданных), а потом всякого местного обнаглевшего князька-феодала удаляют с помощью насилия и устанавливают новые правила игры, удобные для бизнеса, это — буржуазная революция.

Буржуазная революция означает отказ общества играть по правилам, установленным королем (диктатором) и феодалами (рэкитирами). Она устанавливает законы, выгодные и удобные бизнесу, ликвидирует рэкет.

А социальная революция, это когда самоорганизованные работники настолько уверены в себе, что они избавляются от бизнесмена и устанавливают собственную коллективную власть (самоуправление) на производстве, ликвидируя там власть бизнесмена. И, разумеется, они устанавливают законы, уже выгодные и удобные им.

Работники поступают жестко и не играют про правилам бизнеса (то есть, не используют легалистские профсоюзы, судебные иски или парламентские выборы). Только задача их в 10 или даже в 100 раз сложнее, потому что собственник или топ-менеджмент обладают эксклюзивными знаниями о современном производстве; все же они не только отбирают у работника часть денег, присваивая себе произведенный всем трудовым коллективом продукт, но и играют важную роль в управлении производственным процессом. Чтобы взять под контроль этот процесс, нужны знания и умение коллективно договариваться об общей деятельности. То есть революция революции рознь, но общее, это насилие.

Оцените статью
Добавить комментарий