Кто отстаивал европейские ценности в Советском Союзе

Мнения

Есть ли у России шанс на европейское будущее? Что может сделать русскоязычная диаспора? Как нам объяснить Западу что в действительности происходит с Россией? Эти вопросы обсуждались в Берлине на конференции «Русскоязычные за европейские ценности», которая прошла в рамках проекта «Немецко-российский год прав человека». Конференцию при поддержке МИД Германии организовали Форум русскоязычных европейцев и Правозащитный центр «Мемориал». Ниже мое выступление на ней.

Уважаемые дамы и господа!

В России о европейских ценностях любят вспоминать во времена деспотии и бесправия. А поскольку почти вся российская история состоит именно из таких времен, то и тема европейских ценностей в России практически вечная. Вспоминают о них и российская элита, и деспотическая власть. Правда, вспоминают по-разному: одни – с завистью и надеждой, другие – с опаской, а то и с ненавистью.

Россия, исторически распятая между Западом и Востоком, чаще тяготела к восточной деспотии, но иногда отчаянными рывками пыталась приблизиться к западному либерализму и свободомыслию. В этой непрестанной борьбе прошла вся ее тысячелетняя история. Иногда эти рывки оказывались относительно плодотворными и на некоторое время обеспечивали России потенциал для цивилизованного развития.

Некоторые российские лидеры, от киевского князя Владимира и царя Лжедмитрия I до императора Александра II и Бориса Ельцина разными способами и в меру своего понимания пытались европеизировать Россию. Конечно, не обходилось без традиционных российских издержек и безобразий, но не все их старания пропали даром.

Я не буду ворошить далекую историю, в которой красивые мифы чаще всего подменяют подлинную картину событий. Я обращусь к современности. Весь ХХ век и особенно вторая его половина прошли под знаком противостояния коммунистической деспотии и западной демократии. Европейские ценности – такие как либерализм, гуманность, веротерпимость и права человека были формализованы в виде хартий, деклараций и международных конвенций. Они стали элементами правовой системы – и не только в демократических странах Запада, но и в международных отношениях.

Это был удар под дых разного рода деспотиям, в том числе советской. Если раньше приверженцам европейских ценностей в авторитарных государствах приходилось апеллировать лишь к идеям, которые они считали привлекательными и полезными, то теперь они могли ссылаться на нормы права, обязательные для всех цивилизованных стран. Для приверженцев европейских ценностей это качественно меняло надежность их позиций .

Коммунисты не сразу оценили «коварство» Запада. 10 лет советские вожди добивались созыва совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Они были уверенны, что их обычная пропагандистская риторика в очередной раз поможет им выхолостить содержание из принятых на себя обязательств по достижения мира и соблюдению прав человека. Они были уверенны, что европейские ценности останутся для советских людей пустыми словами – без смысла, без содержания, без последствий. И они ошиблись.

Они не понимали, что европейские ценности всегда были частью мечты просвещенного российского общества. Что европейский опыт всегда привлекал тех, кто считал Россию частью Европы. Советские вожди самонадеянно думали, что заменили европейскую культуру в нашей стране то ли национально-российской, то ли классово-советской. Они совершенно не понимали, что в задавленном, полуразрушенном культурном слое советского общества по-прежнему живут ростки европейской культуры – в литературе, музыке, философии, медицине, науке, даже индустрии. Надо было только убрать гнет деспотии, чтобы это стало очевидным.

И тогда в стране нашлись люди, которые избавились от этого гнета, став свободными людьми в несвободной стране. Диссидентское движение в СССР стало апеллировать к положениям Заключительного акта совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, который был подписан в 1975 году в Хельсинки. Подписан в том числе и Советским Союзом. Так европейские ценности стали не только маяком для свободолюбивых людей, но и их оружием в противостоянии с коммунистической диктатурой.

А что же Запад? Мог ли он помочь тем, кто отстаивал европейские ценности в Советском Союзе? Помогал ли? Ответ на этот вопрос на самом деле не очень прост. Западное общество, особенно его интеллектуальная элита, оказали значительную поддержку антисоветскому сопротивлению. И это при том, что Кремль вкладывал огромные средства в попытки повлиять на западное общественное мнение, финансировал террористические группировки и так называемое движение за мир, подкупал лидеров общественного мнения, влиятельных политиков и государственных чиновников. Кстати, примерно то же самое он делает и сейчас.

И все-равно моральные ценности оказались тогда сильнее шантажа и подкупа. Я, например, хорошо знаю, сколько ресурсов было брошено на то, чтобы противостоять на Западе информации об использовании психиатрии в политических целях в Советском Союзе. Подкупались врачи и журналисты, профессорам психиатрии и правоведам устраивали приятные поездки в Москву и Ленинград, в западной прессе публиковались заказные статьи.

Но честных психиатров и журналистов на Западе все-равно оказалось больше, чем купленных советскими деньгами. Советская пропагандистская кампания провалилась, а репрессивная психиатрия была осуждена на международном уровне, и советская делегация психиатров была изгнана из Всемирной психиатрической ассоциации. И это только один пример из повседневной политической жизни тех лет.

В этой повседневной жизни добровольцы из европейских стран, волонтеры негосударственных организаций, просто неравнодушные люди привозили в Советский Союз нелегальную литературу, продукты и лекарства для политзаключенных, теплую одежду для ссыльных, диктофоны и редакционную технику для подпольных изданий. Самые смелые везли даже антисоветские листовки и распространяли их. Некоторые из этих смелых иностранцев поплатились за свою смелость годами неволи.

Но я сказал, что ответ на вопрос «кто и как помогал советским диссидентам отстаивать европейские ценности» не будет прост. И вот почему. Если западное общественное мнение было в основном на стороне диссидентов, то этого с такой же уверенностью нельзя сказать о профессиональных политиках. Я не говорю о громких декларациях и заявлениях для прессы. Я говорю о повседневной жизни.

Так, например, посол в Москве одной большой западной державы отдал распоряжение, которым запретил сотрудникам посольства посещать квартиры диссидентов. Чтобы лишний раз не раздражать КГБ. А надо сказать, госбезопасность действительно была очень недовольна визитами западных дипломатов к диссидентам, и тем, что дипломатическая почта могла быть использована для передачи диссидентской информации на Запад. Правда, к чести дипломатов этого посольства надо отметить, что не все они следовали указаниям своего босса. Некоторые продолжали поддерживать контакты с диссидентами.

 

Вообще западная политика часто была ориентирована на умиротворение диктатур. Это очень вдохновляло и поддерживало диктаторов и очень пагубно сказывалось на положении защитников европейских ценностей. За недостатком времени я не буду приводить сейчас примеры, но их достаточно.

Деспотические режимы в своих отношениях с окружающим миром озабочены только одним – сохранением стабильности узурпированной ими власти. От других стран они требуют прежде всего невмешательства и уважения. Конечно, хорошо бы еще получать кредиты, технологии, рынки сбыта и разнообразную помощь, но прежде всего – признания их диктаторских режимов равными демократиям. Признания их равными партнерами. Признания их полномочий. Это их способ получения легитимности.

«Не вмешивайтесь в наши внутренние дела», – говорят они.
«У нас такие национальные особенности – сидеть во власти десятилетиям», – говорят они.
«У нас такие народные традиции – убивать тех, кто с нами не согласен», – говорят они. 
«Уважайте наш суверенитет, – требуют они. – Давайте сотрудничать!»

«Давайте! – радостно откликаются на это предложение покладистые западные политики. – Мы всегда за компромисс! Мы за мир и сотрудничество между народами. Ура!»

Нет, я понимаю, что есть дипломатические условности, протокол, международные обычаи, государственные обязательства и тому подобное. Но скажите, какой например протокол встречи на высшем уровне обязывал американского президента Джимми Картера целоваться с генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Брежневым? Какие дипломатические условности заставляли Герхарда Шредера или Сильвио Берлускони обниматься с президентом Путиным?

На этой конференции нам предложено обсудить среди прочих вопрос о том, есть ли европейское будущее у России. Но я хотел бы задать еще и второй вопрос, тесно связанный с первым: а есть ли европейское будущее у Европы? Это не риторический вопрос, у меня нет заготовленного ответа. Но если западные лидеры обнимаются с диктаторами, а после отбытой каденции идут на высокооплачиваемую службу в подконтрольные диктаторам корпорации, то не говорит ли это о том, что европейские ценности подвергаются некоторой эрозии?

И когда европейские государства, забыв свои прежние резолюции и свой праведный гнев из-за аннексии Крыма, пытаются умилостивить агрессора, возвращая его в Парламентскую Ассамблею Совета Европы, то не свидетельствует ли это о некоторой девальвации европейских ценностей? Что в конце концов останется от этих ценностей, кроме правильных слов на красивой бумаге?

Однажды бывший министр здравоохранения Украины Ульяна Супрун рассказала, что когда она исполняла обязанности министра, то много раз писала в международные организации – в Красный Крест, «Врачи без границ», Amnesty International. Она просила, чтобы представители этих организаций посещали украинских пленных в российских тюрьмах. А они отказывались. В частном порядке ей отвечали, что они не хотят обидеть россиян, потому что тогда не смогут работать на их территории.

И вот вопрос: так какова же стоимость европейских ценностей в отношениях между Европой и Россией? Если сами европейцы оценивают их так низко, то какие тогда европейские ценности отстаивать сегодня нам в России, и без того отставшей от остальной Европы лет на сто?

Я не рискну сейчас вдаваться в анализ европейских проблем и того, что происходит здесь с европейскими ценностями – сверкают ли они, как прежде, или несколько потускнели? Но мы очень заинтересованы в благополучии Европы. Россия и Европа похожи на двух велосипедистов, едущих на одном велосипеде – на тандеме. Наверное, тому велосипедисту, что сзади, никогда не удастся приблизится к тому, что спереди. Но тем не менее, оба заинтересованы в том, чтобы тандем двигался.

Есть ли сегодня у России шанс на европейское будущее? Да, шанс есть. Он есть у всех. Нет пропащих стран и безнадежных народов. Даже Северная Корея когда-нибудь освободится от коммунистического гнета и станет свободной. Потому что свобода нужна всем. За нее надо бороться, ее надо отстаивать. Никто не получит ее из чужих рук, даже из самых доброжелательных. Мы это понимаем. Это понимают те, кто видит будущую Россию достойной частью общей Европы.

Если нам кто-то поможет, хорошо. Не поможет – ладно. Главное – не мешать. Не поддерживать ни словами, ни тем более делами врагов российской свободы, узурпаторов власти и нарушителей прав человека. Не демонстрировать свою солидарность с ними и дружеские отношения. Не легитимизировать их власть.

Ни дипломатический протокол, ни взаимовыгодная торговля, ни новые рынки сбыта, ни теплые дома, обогреваемые дешевым российским газом, не стоят того, чтобы вырастить по ту сторону ваших восточных границ нового монстра, который уже подавил свободу в своей стране и собирается сделать то же самое со всей Европой.

Я надеюсь, дух свободы не выветрится с нашего континента. Я надеюсь, европейский либерализм не погибнет под напором циничных политиков, мечтающих любой ценой избежать конфронтации с деспотическими режимами. Что и говорить, война – это плохо. Но дружба с тиранами, благодушное сотрудничество с тираниями – это еще хуже. Это подрывает усилия тех, кто противостоит политическому гнету в авторитарных государствах. Это выбивает у них из рук инструмент противодействия и отнимает надежду на успех. И это нисколько не избавляет Запад от угрозы новой полномасштабной войны.

Предпринимаемых сегодня мер, вроде экономических санкций или запрета на въезд для самых одиозных фигур, явно недостаточно. По существу, это не противодействие, а попытка успокоить собственное общественное мнение. Дальнейшее безразличие Запада к территориальной экспансии и подавлению гражданских свобод внутри России неизбежно приведет мир к глобальной катастрофе. Вторая мировая война тоже казалась всем невероятной, пока она не началась. И даже когда она началась, не все и не сразу поняли, что это такое.

Вам наверное кажется, что я нарисовал слишком апокалиптическую картину? Так и есть. Но это лишь один из вероятных сценариев ближайшего будущего. Общими усилиями мы можем выбрать другой.

Читайте также: За советскую власть! За Сталина! Квачков мог возглавить красную оппозицию

Александр Подрабинек - советский диссидент,
российский правозащитник, журналист и 
общественный деятель.  

Оцените статью
Добавить комментарий